Адвокат юрий шевченко

Адвокат юрий шевченко

Адвокат бывшего министра здравоохранения РФ священника Юрия Шевченко ВЕРА ТРАВКИНА: «За квартиру и мебель Патриарха судится тот же адвокат, что и за честь и достоинство Путина, однако суд отказывается привлекать Кирилла»

«Портал-Credo.Ru»: Вера Михайловна, какое решение принял сегодня, 23 марта, Замоскворецкий суд по иску Лидии Леоновой, проживающей и зарегистрированной в квартире Патриарха Кирилла в «Доме на набережной», к священнику Юрию Шевченко, который, проводя ремонт этажом ниже, якобы нанес непоправимый вред имуществу Патриарха Кирилла на 20 миллионов рублей?

Вера Травкина: А сегодня у нас никакого решения, собственно говоря, и не было. По аресту квартиры Юрия Леонидовича суд принял обеспечительные меры. Ранее он наложил арест на квартиру, а Московский городской суд оставил в силе это определение. И сегодня Замоскворецкий суд, вдобавок к наложенному аресту на квартиру, еще и запретил собственникам квартир регистрацию туда каких-либо других граждан.

— Почему Вы говорите о квартирах во множественном числе?

— Есть еще квартира жены Юрия Леонидовича – Юровой, интересы которой я также представляю. На нее арест не наложен, хотя вопрос об этом ставился.

— Вы с самого начала ведете это дело?

— Нет, в первой инстанции я не участвовала. Дело о взыскании ущерба прошло две инстанции. Первая инстанция – суд Замоскворецкий – вынесла решение, а вот уже на стадии обжалования во второй инстанции – в Мосгорсуде – я участвовала. Вторая инстанция оставила решение Замоскворецкого суда в силе, а сейчас идет обжалование этого решения Мосгорсуда в порядке надзора.

— Каковы дальнейшие действия защиты?

— Мы ждем результатов рассмотрения надзорной инстанции, она сейчас называется кассационной, в Московском городском суде, который запросил дело из Замоскворецкого суда, чтобы его изучить и либо отменить решение Замоскворецкого суда, либо оставить его в силе. Мы не знаем, какое будет принято решение, но надеемся на лучшее.

— Как дело о взыскании ущерба связано с квартирой Юрия Шевченко?

— Решение о взыскании денег является результатом первого дела. С ним связано уже второе дело – о признании недействительным договора дарения квартиры, которую Юрий Леонидович подарил дочери Ксении, для чего он, собственно говоря, ее и приобретал. Истица хочет возместить ущерб за счет этой квартиры.

Это дело еще не закончено, только-только прошли предварительные слушания, и на 6 апреля назначено судебное заседание. Оно производно от первого дела. Если Мосгорсуд разрешит первое дело в нашу пользу, то второе дело автоматически теряет всякий смысл.

— Правда ли, что сторона защиты также подала свой самостоятельный иск к собственнику квартиры, то есть к Патриарху Кириллу, о передаче им мебели, якобы испорченной ответчиком священником Юрием Шевченко, самому ответчику, раз уж она все равно испорчена?

— Да, 5 марта мы подали в Замоскворецкий суд иск о взыскании неосновательного обогащения, но он оставлен без движения до 11 апреля. Нам поставлены условия, которые мы должны выполнить, чтобы иск поступил в производство. Мы должны приложить некоторые документы и объяснить еще раз свою позицию, поскольку суд считает, что позиция наша выражена неясно.

— Правда ли, что у адвоката истицы просрочена доверенность от нее?

— Да, так было до сегодняшнего дня, но сегодня у адвоката появилась новая доверенность, которая дает ей полномочия по второму делу, об аресте квартиры. Я не знаю, что будет по первому делу о взыскании денег, по которому один из наших доводов был как раз тот, что у адвоката не было полномочий, поскольку ее доверенность просрочена. Такая же позиция у нас была и по второму делу, но сегодня в суде мы с удивлением узнали, что есть другая доверенность, более поздняя, которая дает адвокату Забраловой полномочия обращаться в суд со вторым иском, по которому был наложен арест на квартиру.

— Доверенность адвокату Забраловой дала Леонова или же сам собственник квартиры – Патриарх Кирилл?

— Леонова. Собственник квартиры вообще официально по делу не проходит, суд его не привлекает.

-­ Что отвечает суд на Ваши доводы о том, что Леонова не имеет права заявлять о чем-либо в связи с квартирой, собственником которой она не является?

— Суд отвечает на это, что поскольку Леонова зарегистрирована в этой квартире, то она такое право имеет. Мы с такой позицией не согласны. И практика показывает, что когда затрагиваются интересы о причинении вреда имуществу, то обязательно привлекается собственник квартиры хотя бы в качестве третьего лица.

— То есть Патриарх Кирилл?

— Да. И в данном случае собственник квартиры судом не привлекался, и эта позиция категорически обходится молчанием.

— Что известно об адвокате Забраловой?

— Мы с ней лично не знакомы и ни по каким делам до сих пор не сталкивались. В Интернете смотрела – она вела дела по защите чести и достоинства Путина.

— Какие еще есть адвокаты со стороны ответчика?

— Есть еще адвокат дочери Юрия Леонидовича, Ксении, – Бойко Ирина Владимировна, потому что по второму делу, по аресту квартиры, привлечено все семейство Шевченко: Юрий Леонидович, его жена, сын и дочь. А о взыскании ущерба привлечен только Юрий Леонидович.

— Каким образом вся семья Юрия Шевченко оказалась вовлечена в это дело?

— Сторона истца посчитала, что возместить ущерб возможно только за счет квартир. При этом они пока что не раскрывают, каким образом возместить этот ущерб – посредством продажи либо простой передачи им в собственность квартир семейства Шевченко. Сторона истца оценила квартиру Юрия Леонидовича в 15 миллионов, примерно в эту же стоимость она оценила и квартиру его жены – Юровой. Они посчитали, что как раз стоимость этих двух квартир и позволит взыскать деньги для того, чтобы возместить ущерб в 20 миллионов.

— А каким образом дети оказались вовлечены во все это?

— Мать подарила квартиру сыну, а отец подарил квартиру дочери. Они так оформили.

— Какую общую оценку этому делу Вы можете дать?

— Хотелось бы, чтобы оно рассматривалось действительно с позиции закона и равенства сторон в процессе.

— Что можете сказать о силах, стоящих за спиной истицы?

Я не знаю, могу только фантазировать. Все фантазии – в интернете, смотрите сами.

Символ Веры

Патриарх победил бывшего министра в суде

Бывший министр здравоохранения РФ Юрий Шевченко — теперь протоиерей

Два знаменитых петербуржца выясняют отношения в столичных судах. Причина конфликта – ремонт в московском Доме на набережной. Бывший начальник ВМА и экс-министр здравоохранения Юрий Шевченко проигрывает процесс. По решению суда он должен выплатить почти 20 миллионов рублей, а на его квартиру наложен арест. Собственник пострадавшего имущества — патриарх Кирилл.

Комплекс зданий в столице на улице Серафимовича, 2, чаще называется «Домом на набережной» или «Домом правительства». С момента постройки в 1931 году его заселяли высшими советскими чиновниками, мастерами культуры. Там жили Светлана Аллилуева и Василий Сталин, Георгий Жуков, Михаил Тухачевский и Никита Хрущев. Сегодня здесь живут Геннадий Хазанов, Александр Домогаров, многие другие известные люди. В том числе бывший министр здравоохранения, именитый кардиохирург и экс-начальник ВМА – Юрий Шевченко. Именно он последние полгода судится с Лидией Леоновой, представляющей интересы владельца квартиры этажом выше – патриарха Кирилла, в миру Владимира Гундяева.

Патриарх Кирилл и Юрий Шевченко знают друг друга около 10 лет, неоднократно встречались, когда Шевченко занимал министерское кресло. Около трех лет назад Шевченко рукоположился в Украинской православной церкви и стал священником. Сегодня он — протоиерей. Ни для кого не секрет, что между русской и украинской православными церквями есть скрытое противостояние за сан Блаженнейшего Украины в будущем. А первого из украинских православных Володимира Шевченко лечил, и между ними теплые отношения.

Уникальные квадратные метры в Доме на набережной приобретены Шевченко два года назад. Ремонт начался практически сразу. 11 октября 2010 датируется начало конфликта.

С иском о возмещении материального ущерба в Замоскворецкий районный суд в июне прошлого года обратилась Лидия Леонова. Ссылаясь на то, что она зарегистрирована и проживает в квартире дома 2 на улице Серафимовича, потребовала со своего соседа снизу — Юрия Шевченко — 26.095.000 рублей материального и 50.000 рублей морального вреда.

Такая сумма, по мнению истицы, должна была компенсировать последствия несанкционированной перепланировки и переоборудования инженерных сетей. Согласно материалам дела, 11 октября 2010 года Леонова обнаружила в квартире, что все имущество, включая библиотеку, стены, потолки, полы, двери, окна, бытовую технику, картины и мебель, покрыто плотным слоем строительной пыли.

Жилищная инспекция установила виновника — в квартире бывшего министра здравоохранения Шевченко самовольно выполнялись работы по перепланировке, были демонтированы несущие перегородки и вентиляционные камеры.

После выписанных предписаний собственник той квартиры устранил все нарушения и готов был компенсировать причиненные неудобства, но он не согласился с суммой претензий. Чуть позже истица снизила требования. В итоге получилось чуть меньше 19 миллионов. Это 376 тысяч рублей на расходы по транспортировке и хранению на время ремонта имущества, 7 с лишним миллионов — собственно сам ремонт, в 150 тысяч обошлась уборка, по 2 млн рублей на замену мебели и аренду квартиры на время ремонта и еще больше 6 миллионов на спецочистку книг, половина из которых — старинные.

Согласно документам дела, на время ремонта из квартиры патриарха вывезли всю мебель, картины, сняли шторы. Как следует из доводов истицы, поступить иначе было нельзя, так как заказанное исследование химиков показало, что в строительной пыли были обнаружены наночастицы, «которые при возможном длительном контакте с человеком могут оказывать негативное воздействие на здоровье человека, вызывая заболевания, в том числе и онкологические».

Основная статья расходов — на книги. Их в пострадавшей квартире 970 штук в твердом переплете и 418 в мягком. Обследование и очистку книг поручили Российской государственной библиотеке. На экспертизу было предоставлено 8 фолиантов, среди них «Происхождение мира» Фэйне (1894), «Екклизиаст» епископа Филарета (1885), «Мережковский» (1911) и «Краткий очерк истории христианской церкви» (1908). Точную стоимость восстановления всех книг специалисты РГБ оценили в 13.974.000 рублей.

Из них однократная очистка книг составляет 6 миллионов 352 тысячи. 1 ноября 2011 года Замоскворецкий районный суд Москвы удовлетворил исковые требования Лидии Леоновой и обязал Юрия Шевченко выплатить ей 19 707 000 рублей, включая судебные издержки. Защищает интересы Патриарха крупный московский адвокат Елена Забралова, являющаяся личным адвокатом Владимира Путина.

В своей кассационной жалобе ответчик ссылался на то, что Леонова не может быть надлежащим истцом, так как всего лишь зарегистрирована в квартире, а собственником является Владимир Гундяев. Этот аргумент суд первой инстанции отверг, заявив, что вопрос об истинном владельце «в рамках рассмотрения судом самостоятельных исковых требований» не важен. Как написал в своей жалобе Шевченко, «это нежелание суда ссылаться на закон и исследовать фактические обстоятельства дела можно объяснить только заочным давлением личности Гундяева В.М., являющегося одновременно собственником квартиры и Всероссийским патриархом». Ответчик также обращал внимание на «надуманность и недостоверность приведенных сумм», отмечая, что все ходатайства о проведении независимой судебной экспертизы были отклонены.

В феврале этого года Московский городской суд отклонил кассационную жалобу Шевченко и оставил решение районной инстанции в силе. Как заявил «Фонтанке» сын ответчика — Юрий, который и занимается ведением дел в суде: «Это противоречит законам физики, так как невозможно себе представить, чтобы строительная пыль могла подняться этажом выше, учитывая высоту потолков 4 метра, и покрыть ровным слоем все пять комнат квартиры площадью 144,8 кв.м».

Еще до кассации Шевченко перешел в наступление, и с ноября прошлого года столичная прокуратура рассматривает заявление Шевченко о том, что акты жилищной инспекции были составлены без участия ответчика, соответственно, в его квартиру проникли незаконно. На днях юристы Шевченко получат на руки кассационное определение и обратятся в надзорную инстанция, а потом собираются идти в Верховный суд.

Пока же суд по ходатайству Леоновой наложил арест на все сделки с квартирой. Обратившись в суд об обеспечительных мерах, адвокат пострадавшей стороны указал, что оценка квартиры составляет 15 миллионов рублей. А онлайн-оценка, произведенная корреспондентам «Фонтанки» на одном из риелторских сайтов, выдала цифру в 49 миллионов рублей.

Сам 65-летний отец Георгий, в миру Юрий Шевченко, так прокомментировал «Фонтанке» свой спор с патриархом: «Я серьезно болен, после обеда редко встаю с постели. Навряд ли я могу на что-то влиять. Напротив – хочу завершить все свои мирские дела. Квартиру я отписал своей дочери Ксении с четырьмя детьми, двое из которых приемные. А сейчас дарственная аннулирована. Я пытался поговорить с патриархом, но мне не пробиться через заслоны его окружения. Думаю, если ему и говорили про меня, то какую-нибудь чепуху. А может быть, ему так надо».

О регалиях и заслугах 62-летнего Юрия Шевченко известно много.

C 1991 года и по настоящее время Юрий Леонидович возглавляет клинику сердечно-сосудистой хирургии им. П. А. Куприянова, он же с 1992 года начальник Российской Военно-медицинской академии, председатель ученого совета академии (с 1992 г.), генерал-полковник медицинской службы (1995), доктор медицинских наук (1987), профессор (1991), член-корреспондент Российской академии медицинских наук (1997), заслуженный деятель науки РФ (1996), вице-президент (1996) Российской академии естественных наук, академик Международной академии наук по экологии, безопасности человека и природы (1996).

5 июля 1999 года Указом Президента Российской Федерации Шевченко был назначен министром здравоохранения России.

За многие годы работы он был научным руководителем и консультантом 17 докторских и 32 кандидатских диссертаций. Из под его пера вышли более 360 научных и учебно-методических работ. В настоящее время он является президентом того самого медико-хирургического комплекса, на территории которого и находится Никольский храм.

К этому многочисленному списку прибавилось теперь звание духовное.

Священником экс-министр стал около месяца назад.

Отныне по субботам и воскресеньям отец Георгий (так по церковной традиции именуют тех, кто в светской жизни носит имя Юрий) совершает богослужения при больничном храме.

Любопытно то, что свою карьеру министра Юрий Шевченко начал с того, что попросил Патриарха Алексия II совершить чин освящения помещений Министерства здравоохранения, отмечает Life.ru.

В здании Минздрава до революции находилась биржа, а в советское время об освящении речь идти не могла. Патриарх решил не передоверять ответственное дело помощникам и согласился провести службу сам. Тогда же предстоятель РПЦ вручил министру орден «За милосердие и исцеление», учрежденный Российским медицинским обществом. . Ю. Шевченко стал вторым человеком, получившим эту награду. Первый орден получил сам Патриарх.

О своем новом служении Юрий Леонидович старается не распространяться. «Я экстерном закончил семинарию, учился два года», — скромно говорит бывший министр, который теперь заботится не только о физическом, но и о душевном здоровье своих пациентов.

Думали, что однофамилец

Судебное разбирательство из-за квартиры патриарха Кирилла в «Доме на набережной» стало главной историей в череде скандалов, обрушившихся этой весной на Русскую православную церковь. «Родственница патриарха» (Владимира Гундяева) Лидия Леонова, проживающая в апартаментах, принадлежащих иерарху, подала в суд на своего соседа снизу — священника, кардиолога и бывшего министра здравоохранения Юрия Шевченко. Ремонтные работы, проводимые в квартире Шевченко, якобы нанесли непоправимый ущерб библиотеке и мебели патриарха. В результате Гундяев получил компенсацию — почти 20 миллионов рублей. Патриарх, заявивший, что прощать Шевченко в данном случае «было бы некорректно», пообещал потратить вырученную в результате суда сумму на благотворительность.

Юрий Шевченко-младший, сын пострадавшего и тяжело больного экс-министра, рассказал «Ленте.ру», о том, как его семья судилась с патриархом, сообщил, что на его отца «кто-то что-то мог нашептать в Московской патриархии», и заявил о своей готовности довести дело до Европейского суда.

«Лента.ру»: Почему сам Юрий Шевченко-старший остался в стороне от истории с «квартирой патриарха» и ни разу ее не прокомментировал публично?

Юрий Шевченко: Дело в том, что поначалу ситуация казалась настолько абсурдной, что в нее было трудно поверить. Мы долгое время были уверены, что патриарх в ней вообще не может фигурировать. Думали, что Гундяев — это однофамилец какой-то. При этом наша семья — люди верующие, воцерковленные, мы почитали патриарха. В голове не укладывалось, что он вообще знает об этом бытовом квартирном скандале и уж тем более в нем участвует. Сейчас могу сказать, что отец пытался на него выйти: есть общие знакомые, даже телефоны были, но не удалось. Даже когда начался суд, была надежда, что патриарх, может, и является хозяином квартиры, но все это происходит помимо него и кто-то просто плетет интриги.

Отцу звонили многие журналисты, просили о комментариях и интервью, но он всем отказывал. По той причине, что он сам священник и выступить с критикой патриарха для него было бы верхом некорректности. Позиция отца всегда была такой: мы сами во всем разберемся без привлечения внимания.

Мы все это время пытались выйти на связь с Московской епархией. Я лично приезжал в Даниловский монастырь, в секретариат патриарха, тоже просил встречи, передавал письма. Ответа не последовало, и тогда мы поняли, что патриарх Кирилл просто избегает общения с нами и значит, он в курсе всей ситуации.

Давайте с самого начала. Когда эта квартира была приобретена, в каком состоянии она находилась, насколько масштабный ремонт в ней планировался? Ну и знали ли вы, кто у вас в соседях?

Квартира на улице Серафимовича в «Доме на набережной» была приобретена отцом в 2010 году. Там жили люди в возрасте, просили они за нее относительно небольшие деньги. Отец продал свою квартиру и быстро купил эту. Она была в очень плохом состоянии, ремонт был неизбежен. Перепланировка при этом не планировалась, несущие стены мы не трогали. У нас есть все согласования этого ремонта с московскими коммунальными службами. Рабочие начали отдирать гипсокартон, снимать старую штукатурку. То есть это был даже еще не сам ремонт, а подготовительные работы. И как только они начались, в квартиру вломилась целая делегация. В квартире никого, кроме рабочих нет, а туда заявились сам глава района Якиманка, начальник ЖЭК, руководители коммунальных районных ведомств. То есть такие солидные люди, на прием к которым в обычной жизни за день не попадешь. А тут они все сами пришли и сказали, что мы засыпали пылью квартиру, которая над нами. Немедленно прекратите ремонт.

Тут же приехали полицейские, рабочих они отправили в отделение и задержали, а квартиру опечатали.

Рабочих-то за что?

Не знаю и представить не могу. Уже потом в отделение приехал наш человек, который занимался организацией ремонта, и объяснил, что так нельзя, люди задержаны незаконно. Квартира опечатана без вызова хозяина. Нельзя ее просто так арестовывать. А рабочим еще тогда в полиции сказали: вы, ребята, запылили квартиру патриарха всея Руси и очень плотно попали.

А ваш отец или его представители в квартире над вами были? Причиненный ущерб видели?

Сначала мы вообще думали, что инцидент исчерпан и продолжения не будет. А квартира над нами такая, что туда просто так не попадешь. В лифте для того, чтобы нажать кнопку на этаж, где эта квартира, нужен специальный ключ. А с лестницы туда не попасть: вход заварен, и тяжелая металлическая дверь. Ни отец, ни я в квартире над нами не были. Там однажды оказались двое наших рабочих. Рассказали потом, что квартира там старая и на первый взгляд вообще не жилая. И пыль в ней самая обычная, которая образуется от долгого отсутствия влажной уборки — ничего сверхъестественного. К тому же это было то самое лето, когда горели торфяники и копоть была везде.

Вскоре к нам пришла живущая в той квартире Лидия Михайловна Леонова. Она там прописана, но собственницей не является. На вид ей лет 60-65. Вела она себя очень нервно и даже как-то вульгарно. Разговаривала с рабочими на повышенных тонах, грозила судом. Адекватного разговора не получалось.

Потом опять тишина, рабочие доделывали ремонт, и мы снова думали, что конфликт исчерпан. До того дня, когда отцу прислали повестку в Замоскворецкий суд. Ему на работу пришел заказным письмом иск, в котором указывалось, что Леонова Лидия Михайловна требует возместить ущерб — 26 миллионов рублей.

Мы все то время, что шел ремонт, пытались сгладить конфликт. Отец по жизни их всегда избегал. Он предлагал, чтоб мы за свой счет все там убрали и пропылесосили. Он даже взял три миллиона рублей из семейного бюджета на ремонт и предложил его Леоновой. Та отказалась.

Какие аргументы истцы предъявляли в суде? Как они обосновали эти 26 миллионов?

На суде с той стороны была только адвокат по фамилии Забралова. Сама Леонова только один раз появилась. Адвокат говорила, что испорчены полторы тысячи раритетных книг. Хотя наши рабочие нам рассказывали потом, что какие-то книги там были, но большинство из них — в закрытых шкафах. И пыль туда не могла попасть. Адвокат предъявила акт, составленный в каком-то ЗАО «Финансовый консультант». Там со ссылкой на бумагу из Российской государственной библиотеки говорилось, что книгам нанесен ущерб на 13 миллионов рублей. Замену испорченной мебели оценили в 2,6 миллиона. Поднять и спустить эту мебель для ремонта — 376 тысяч рублей, арендовать полезную площадь для ремонта — около 2,5 миллиона. Ремонт квартиры был оценен в 7,36 миллиона и еще 600 тысяч — оценка морального ущерба.

Просили в суде чеки нам показать, обосновывающие эти огромные суммы — в ответ тишина. Так и начался виртуальный суд — без истца, без адвоката, без вещей и экспертизы.

Все происходящее временами казалось нереальным. Начиная с того, что гражданка Леонова вообще не имела права подавать иск, потому что она по Гражданскому кодексу не собственник квартиры. Кстати, тогда мы и узнали, что собственник — Гундяев Владимир Михайлович, патриарх. И только он мог обратиться в суд или предоставить доверенность на представление его интересов. То есть это был суд без надлежащего истца. У адвоката не было доверенности, формально она в зале суда присутствовала как посторонний человек. В основе всего обвинения — какая-то досудебная экспертиза, которую суд охотно принял во внимание. Хотя в Гражданском процессуальном кодексе нет понятия «досудебная экспертиза». Экспертиза должна нормально быть проведена по согласию двух сторон.

Мы заявили 12 жалоб и ходатайств, и все они были отклонены с пометкой «несвоевременно», и своевременными они так и не стали. В том числе ходатайство о нормальной экспертизе.

Это тогда вы поняли, что гражданка Леонова — не совсем обычная гражданка?

Примерно тогда, да. Плюс я же современный человек и сразу полез в интернет.

И на вредные наночастицы в пыли суд тоже серьезно реагировал?

Абсолютно! Про это тоже шла речь в бумагах «Финансового консультанта». Некий институт Курнакова сделал такое определение, что в пыли были выявлены наночастицы, которые опасны для здоровья и жизни человека. Причем когда мы просили у суда, чтоб дали возможность зайти в квартиру и посмотреть на эту пыль и мебель, Забралова сказала, что это невозможно. Мол, мебель и пыль представляет угрозу нашей жизни. И суд это принял.

Впоследствии я давал химическую формулу этой «нанопыли» нескольким ученым. Они говорили, что это — обычный песок, разложенный на составляющие.

Суд первой инстанции удовлетворил требования Леоновой в полном объеме?

Да на пятом или шестом по счету заседании был заменен состав суда. И новый буквально через 20 минут после знакомства с делом вынес определение: взыскать с нас только не 26 миллионов, а 20, причем эти шесть скинул даже не суд, а та сторона.

Дальше вы обратились в Мосгорсуд?

Да. Тогда я уже приехал из Петербурга в Москву серьезно. До этого, в основном, приезжал на один-два дня. Тем более отец убеждал меня, что мы во всем разберемся, это недоразумение, и у меня не было твердого понимания того, что происходит.

В Мосгорсуде мы уложились в десять минут. Вошли в зал. Судья нас поднял, спросил — согласны мы или нет с определением первой инстанции. Я сказал, что нет, Забралова сказала, что согласна, и суд почти тут же постановил оставить без изменений.

Вы считаете, что суды был мотивированы принять решение не в вашу пользу? И если да, то кем? РПЦ?

Не знаю, не буду торопиться с какими-то выводами — по звонку это все делалось или по команде каких-то высоких лиц. Надо быть очень уверенным, чтобы утверждать подобное. По поводу РПЦ я бы вообще вопрос не поднимал, потому что в нашем деле фигурирует не церковь, а лично Гундяев Владимир Михайлович. Поймите, я сам закончил духовную семинарию и духовную академию. Мне непонятно и неприятно то, что пишут плохо о церкви в прессе.

Но, послушайте, зачем патриарху эти ваши 26, а впоследствии 20 миллионов рублей? Он не производит впечатления нуждающегося в этих суммах.

Поначалу для меня это тоже было аргументом. Но есть очень много в нашей жизни вещей, которые мы не можем ни понять, ни объяснить.

Вы выплатили эти средства?

Да. Было же еще заседание президиума Мосгорсуда, который тоже оставил все без изменений. После этого Леонова написала отцу письмо, где требовала, по-моему, в течение пяти дней погасить долг перед ней. Мы моментально пожаловались на это письмо в суд, он не стал нас слушать. Зато появились судебные приставы, которые арестовали квартиру, заблокировали пластиковую карту отцу, на которую он зарплату получает и военную пенсию, а также наложили запрет на выезд за границу.

Я к тому времени продал свою квартиру в Петербурге на улице Маяковского, и эти деньги ушли на уплату ущерба, якобы нами причиненного. Мы в этой квартире 25 лет прожили, родители уехали в Москву, а я остался. Причем арестованную квартиру приставы оценили в 15 миллионов, и даже если бы она была продана нами или с молотка, мы бы еще пять должны остались.

Патриарх сказал, что потратил деньги на благотворительность.

И это тоже странно. Ведь получатель средств не он, а гражданка Леонова. Поэтому как он подарил кому-то чужие деньги — не очень понятно.

Скажите, а имеет право на существование такая версия, что у вашего отца, который принял церковный сан, мог возникнуть конфликт с кем-то из московской патриархии, а квартира стала способом сведения счетов?

Вообще, да. Я сразу о такой возможности думал. Внутри Московской патриархии очень сложные отношения. Там что-то нашептать — вопрос пяти минут. Скомпрометировать, донести — там с этим тоже все просто.

Это что-то типа групп влияния, которые конкурируют за близость к патриарху?

Чиновничий аппарат и даже силовые структуры, думаю, рядом не стояли по сложности и по жесткости взаимоотношений по сравнению с Московской патриархией. Кто-то что-то мог нашептать на отца запросто. Ведь он довольно известный человек, рукоположился на Украине, благословил его на это Алексий II. Он самостоятельный священник, у которого есть ремесло, он не нуждается в высоких покровителях, хотя вот прямо сейчас я в этом уже меньше уверен. Он никогда никого не просил о помощи, говорил: самостоятельность, самостоятельность и еще раз самостоятельность. Наверное, это и подвело — в Москве правила игры другие, надо дружить, типа, любить. Видно, не вписался он в эту среду.

После того как скандал с квартирой стал громким и публичным, вашего отца обвинили в том, что он владеет огромным количеством недвижимости, и ему эти 20 миллионов выплатить — плевое дело. Там фигурировали квартира на Новом Арбате, на улице Удальцова, земельные участки в Раменском районе, квартира на Боткинской улице в Санкт-Петербурге. И все это при декларируемом доходе в три с чем-то миллиона рублей.

Квартира на Новом Арбате была, мы ее и продали, когда покупали эту — на улице Серафимовича. Квартира на Удальцова принадлежит не отцу, а моей сестре. Она самостоятельная женщина — это квартира ее семьи. Когда узнал про квартиру на Боткинской улице, то специально поехал туда посмотреть. Там по этому адресу медицинская академия вообще-то. В Раменском районе, собственно, живут мои родители и сестра со своими четырьмя детьми. И это еще не все. Писали про какую-то квартиру на Домодедовской улице, где мой отец, возможно, даже и не был никогда. Какие-то огромные земельные угодья в Орловской и Ярославской областях. Какой-то особняк в центре Москвы, хотя на самом деле это офис площадью 43 квадратных метра, который я давно продал. А, еще писали про две шикарные квартиры в Питере. Одна на Невском проспекте и еще одна на Маяковского. Хотя на самом деле это одна старая квартира на углу Невского и Маяковского. Та самая, где родители 25 лет прожили. Ее я продал, чтобы расплатиться с Леоновой.

Так что чуши было много. Но при всем этом: у меня отец занимается кардиохирургией — он много оперирует в России и за рубежом. У него больше 700 научных трудов и патентов. Его работы за рубежом изданы и по ним студентов учат.

Вопрос, который — вот правда — не дает покоя. Ваш отец — известнейший врач. Он знаком с Владимиром Путиным еще с тех времен, когда Санкт-Петербург был Ленинградом. Он в его команде работал. При этом суд прошел так, словно он какой-то нацбол, подозреваемый в экстремизме. Почему отец не задействовал свои механизмы влияния? Тому же Путину он напрямую, думаю, мог позвонить.

Я сам лично просто требовал этого от отца. Папа, говорю, это уже не просто ошибка, это рейдерство. Тут надо в колокола бить. Он говорит: я не буду. Президент или премьер — не те фигуры, чтобы решать бытовой вопрос. Вопрос-то действительно бытовой. Мы же не специально купили квартиру под патриархом. Плюс отец никогда не занимался политикой. Утром операции, вечером наука. Ему Сергей Степашин предложил Минздрав возглавить. Отец тогда возглавлял военно-медицинскую академию, но согласился, с условием, что сможет совмещать со врачебной практикой. Потом в Москве он организовал Пироговский медицинский центр, спокойно себе там работал, а тут и началась вся эта квартирная история.

Что дальше делать будете?

Ждать Верховного суда. Влияние главы Мосгорсуда Ольги Егоровой на него не должно распространяться. Кстати, адвокат без доверенности Забралова с ней в хороших отношениях. Даже книжку выпустили совместную — «В стенах московского суда» называется. На Верховный суд есть надежда. Ведь мало-мальски юридически грамотный человек, да просто психически здоровый, увидев материалы дела, сразу поймет, что там ахинея. Что дальше — посмотрим. Европейский суд — значит, Европейский суд. Я до конца пойду.

ВС РФ ОТМАХНУЛСЯ ОТ «ПЫЛИ ПАТРИАРХА»

Верховный суд РФ (ВС) отказался рассматривать жалобу адвокатов кардиохирурга Юрия Шевченко на решения столичных судов, которыми с врача с мировым именем было взыскано 19,7 млн рублей в пользу Лидии Леоновой, прописанной в одной квартире с патриархом Кириллом. Свое решение в ВС объяснили «принципом верховенства права» и тем, что … данная сумма уже поступила на счета истицы. Определение служители Фемиды вынесли, даже не изучив материалы дела.

Адвокаты Юрия Шевченко получили на руки определение Верховного суда на свою жалобу на решения Замоскворецкого суда и Мосгорсуда судов о взыскании 19,7 млн рублей — как «вынесенные с существенным нарушением норм материального и процессуального права». Судья ВС Елена Гетман указывает, что у нее нет оснований полагать, будто «при рассмотрение дела были допущены фундаментальные нарушения норм материального или процессуального права, которые, исходя из практики Европейского суда по правам человека, позволяют отменить вступившие в законную силу постановления».

Дальше Гетман особо подчеркивает: «Кроме того, из ксерокопии платежного поручения от 5 апреля 2012 года, находящейся в кассационном производстве, следует, что решение суда первой инстанции о взыскании с Шевченко денежных средств в размере 19,7 млн рублей, исполнено. Учитывая это обстоятельство, а также то, что одним из принципов верховенства права является принцип правовой определенности, который предусматривает недопустимость пересмотра окончательного решения суда исключительно в целях проведения повторного слушания по делу и постановления нового решения, оснований для пересмотра судебных постановлений в кассационном порядке по доводам кассационной жалобы, изученным по материалам, приложенным к ней, не усматривается».

В результате адвокатам Шевченко отказали в передаче жалобы для рассмотрения в судебном заседании судебной коллегии по гражданским делам Верховного суда РФ. Фактически ВС в качестве одного из основных своих доводов при принятии решения указывает, что Леоновой 19,7 млн рублей уплачены, следовательно, и спорить больше не из-за чего.

«Определение ВС отчасти напоминает разговоры бабушек на скамеечке — раз деньги заплатил, значит — виноват, — сообщили «Росбалту» представители Шевченко. — Это формальная отписка, из которой четко видно, что все наши доводы, указанные в жалобе, вообще не изучались. Например, мы указывали на то, что Леонова и ее адвокат не имели полномочий участвовать в судебных заседаниях, однако в определении ВС по данному поводу не сказано ни слова. Ссылка на то, что деньги уже уплачены и сделать ничего нельзя, тоже не убедительна. Есть такое понятие как «поворот исполнения решения суда»

Более того, представители Юрия Шевченко сделали запрос в Замоскворецкий суд Москвы, откуда пришло письмо, что в Верховный суд материалы дела о «патриаршей квартире» не направлялись. То есть, ВС, вынося свое решение, даже не стал изучать все материалы разбирательств.

Адвокаты Юрий Шевченко в своей жалобе приводили следующие доводы. Истица Лидия Леонова не предъявила документального подтверждения того, что якобы испорченное имущество принадлежит ей. Владельцем квартиры, где находились эти вещи, является Владимир Гундяев (мирское имя патриарха Кирилла), который никому не выдавал доверенность представлять его интересы. На каком основании иск подавала Леонова, осталось невыясненным. Также неясно, на каком основании ее интересы представляла адвокат Елена Забралова, доверенность которой оказалось просроченной.

Столичные суды немотивированно отказали стороне ответчика в проведении строительно-технической экспертизы апартаментов Гундяева и находившихся там предметов. Представители Фемиды всякий раз заявляли, что подобные ходатайства юристов Шевченко являются преждевременными. В результате суды, вынося свои решения, исходили только из экспертизы, проведенной по «заказу» Леоновой, которая и оценила ущерб в 19,7 млн рублей.

Провести собственную досудебную экспертизу представители кардиохирурга возможности не имели: Леонова возражала против этого и не давала доступа в квартиру патриарха, к предметам, покрытым пылью. Таким образом, по мнению адвокатов Шевченко, были нарушены постановление ВС и ряд положений Гражданского процессуального кодекса.

По мнению юристов, при вынесении решений столичные суды использовали «недопустимые доказательства, полученные истцом односторонне, в досудебном порядке». Они, в частности, ставят под сомнения следующие исследования. Результаты экспертизы пыли в квартире Гундяева, которую проводил институт имени Курнакова, выявившую наличие неких наночастиц, якобы опасных для здоровья. Экспертизу восьми книг, проведенную Российской госбиблиотекой, признавшую, что очистка от пыли этих изданий, и 1580 других, хранившихся в апартаментах патриарха, обойдется в 6,3 млн рублей. Экспертизу предметов мебели, за порчу которых с Шевченко взыскали 2,6 млн рублей. Цена предметов интерьера была определена экспертами по показаниям свидетелей, которые только заявили, что это «очень дорогая мебель, обитая натуральным шелком».

Представители Юрия Шевченко, указывают в жалобе, что на слушаниях в Мосгорсуде истец признался: очистку имущества (151 тыс. рублей), спецочистку книг (6,3 млн рублей), ремонт квартиры патриарха (7,3 млн рублей) — он не проводил. Опись книг, требующих очистки (6,3 млн рублей), не составлялась. «Спрашивается: за что взыскали?», — удивляются адвокаты. Они указывают, что пыль оказалась и в квартире, расположенной этажом ниже жилплощади Шевченко, но там ее от нее избавились с помощью «комплексной влажной уборки, очистки мягкой мебели встроенным пылесосом«. А для устранения пыли в апартаментах Гундяева, расположенных этажом выше, необходимо было заплатить 19,7 млн рублей.

«Что будут делать судебные инстанции, когда исками об ущербе, заявленными вследствие обнаружения наночастиц — понятия, кстати, неурегулированного законом и введенного Замоскворецким судом, — начнут пользоваться недобросовестные стороны. Или такой вариант развития событий исключен? И наночастицы — эксклюзивная составляющая пыли, найденной только в квартире Гундяева?», — указывали в жалобе адвокаты Шевченко.

Также они обращали внимание Верховного суда на то, что обнаружен факт «давнего знакомства» председателя Мосгорсуда Ольги Егоровой и адвоката истца Елены Забраловой. На этом основании представителями Шевченко заявлялся отвод судебной коллеги Мосгорсуда и его председателю, но данное ходатайство даже не рассматривалось в ходе слушаний.

Как оказалось, в Интернете наличествует информация, что еще в 1998 году Егорова и Забралова вместе выпустили книгу «В стенах суда: домашняя юридическая энциклопедия». Теперь этот труд явно можно дополнить главой о том, как взыскать с соседа 20 млн рублей за пыль и наночастицы.

Напомним, что в 2010 году в квартире Владимира Гундяева в знаменитом московском «Доме на набережной» была обнаружена пыль. Прописанная в апартаментах Лидия Леонова (патриарх заявил известному журналисту Владимиру Соловьеву, что это его троюродная сестра) пришла к выводу, что пыль проникла из расположенной по соседству квартиры Юрия Шевченко, где шел ремонт. Кардиохирург купил эту недвижимость незадолго до инцидента, а потом подарил дочери Ксении, у которой четверо детей. Леонова подала в Замоскворецкий суд иск к Шевченко на 19,7 млн рублей. Этот иск был удовлетворен в крайне сжатые сроки. Столь внушительная сумма ущерба включала в себя следующие пункты: перевозка предметов из квартиры Гундяева и обратно — 376 тыс. рублей, ремонт квартиры — 7,3 млн рублей, аренда аналогичной жилплощади на время ремонта — 2,1 млн рублей, испорченная мебель и предметы интерьера — 2,6 млн рублей, спецочистка 970 книг — 6,3 млн рублей, уборка имущества — 151 тыс. рублей. Кроме того, Замоскворецкий суд по требованию Леоновой наложил арест на квартиру семьи Шевченко.

В конце концов семья Шевченко перечислила сумму ущерба в 19,7 млн рублей, которая уже поступила на личный счет Леоновой.

Пресса о страховании, страховых компаниях и страховом рынке

Деньги, 21 сентября 2008 г.

Каско не для слабонервных

При выборе нового автомобиля покупатель ориентируется на цену, технические характеристики или престижность модели, но меньше всего задумывается о том, во сколько обойдется ему страховка. А ведь если выбранная модель у страховщиков относится к разряду самых угоняемых, за полис каско придется доплатить еще четверть от ее стоимости. При этом вполне вероятно, что на автомобиль с похожими характеристиками другого производителя такие тарифы распространяться не будут.

Российская газета, 25 апреля 2001 г.

За что осужден Юрий Шевченко?

«Может быть, в городе Дзержинске и Волга — уже не река?!» — статья под таким названием была напечатана в «Российской газете» 23 сентября 2000 года. В ней рассказывалось о грубых нарушениях законности, допущенных следователями налоговой полиции в отношении бывшего директора филиала одной из московских страховых компаний Юрия Шевченко. Почти год он содержался под стражей, превратившись за это время в тяжело больного человека. Затем последовало судебное разбирательство. И вот недавно — 11 марта с.г. — вынесен жестокий приговор. Что это — случайность или такова система местного правосудия?

Незримый бой в городе химиков
В мае 1999 года Дзержинский МРО УФСНП РФ по Нижегородской области проверил деятельность филиала одной из московских страховых компаний. Казалось бы, рядовой эпизод, однако по результатам проверки против его бывшего директора Юрия Шевченко было возбуждено уголовное дело.
Обвинили его — ни много ни мало — в легализации крупных денежных средств, полученных якобы незаконным путем, а также в организации уклонения от уплаты налогов ряда граждан и предприятий через некую созданную им страховую зарплатную схему.
В практике следователей местной налоговой полиции Эльвиры Топко и Александра Колесова столь своеобразное дело, да еще в сравнительно новом для этих мест страховом бизнесе, похоже, не встречалось. Им бы посоветоваться со специалистами, внимательно изучить законодательство в этой области, привлечь экспертов. Вместо этого они бодро отрапортовали о раскрытии оригинальнейшей, по их мнению, аферы, чуть ли не преступлении века, оповестили об этом местную прессу и телевидение. Возможно, очень хотелось чего-нибудь громкого, сенсационного — тоже ведь не лыком шиты.
3 ноября Юрия Шевченко взяли под стражу, и почти целый год он провел в переполненной тюремной камере, заработав за это время туберкулез и в полной мере вкусив все прелести общения с представителями правоохранительных органов Дзержинска.

Если следствие ведут.
О квалификации местных следователей налоговой полиции красноречиво свидетельствуют и материалы дела, и длительность расследования, и грубейшие нарушения Уголовно-процессуального кодекса РФ. К чести Юрия Шевченко, сломить его не смогли. Даже заболев туберкулезом, будучи в тяжелейшем состоянии, он полон решимости добиться справедливости и обрести долгожданную свободу.
Прокуратура Нижегородской области при изучении материалов уголовного дела обнаружила многочисленные грубые нарушения норм уголовно-процессуального законодательства, допущенные следователями, в том числе то, что с 11 марта 2000 года Юрий Шевченко содержался под стражей незаконно. И только после получения Дзержинским МРО УФСНП представления областной прокуратуры срок содержания под стражей был задним числом продлен. Вот так — просто и без затей. Об этом мы уже писали в «Российской газете» 7 месяцев назад. Здесь, уважаемый читатель, логично было бы напомнить еще и другие факты из указанного выше документа.
«Изучением материалов дела установлены многочисленные грубые нарушения требований уголовно-процессуального законодательства.
В деле нет сведений, свидетельствующих о времени поступления уголовного дела прокурору, следовательно, невозможно определить начало течения срока содержания обвиняемого под стражей.
На листе 262, том 4, имеется постановление следователя Колесова А.М. об установлении срока предварительного расследования и содержания под стражей Шевченко Ю.Н. В заключительной части постановления не указан срок, о котором ходатайствует следователь, прокурор также не установил срок при рассмотрении данного постановления, имеется лишь подпись прокурора, заверенная печатью, без указания даты, до которой разрешается продлить расследование и содержание под стражей.
. В ходе расследования дела установлены и другие многократные нарушения требований закона. В том числе и тот факт, что в качестве понятого в нарушение требований ст. 135 УПК участвовал муж следователя Топко Э.И.
. В деле имеется протокол задержания Шевченко в качестве подозреваемого от 2.11.99 г., подпись отсутствует. Из его содержания видно, что Шевченко Ю.Н. фактически в соответствии с требованиями ст. 122 УПК не задерживался, права ему не разъяснялись.
В силу ст. 69 УПК доказательства, полученные с нарушением закона, признаются не имеющими юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения. ”
И так далее и тому подобное на 7 листах машинописного текста. В заключение прокурор области подчеркнул, что «многочисленные нарушения требований уголовно-процессуального законодательства следователями, отсутствие ведомственного процессуального контроля со стороны руководства УФСНП РФ по Нижегородской области, самоустранение от выполнения возложенных на них обязанностей привели к неоднократным обоснованным жалобам обвиняемого Шевченко Ю.Н. и его защитников, затягиванию следствия, нарушению конституционного права на защиту и влекут дискредитацию государственного органа — налоговой полиции, что негативно отражается на решении задач, возложенных на службу Законом».
А вот что не попало в представление Нижегородской прокуратуры, а было вскрыто с помощью адвокатов в суде. По данным защитников Юрия Шевченко — Сергея Антонова и Игоря Шабанова, документы о его деятельности были доставлены в следственный отдел неопечатанными, и долгое время они в таком виде и содержались. В результате многие из них просто исчезли. Опись документов была составлена без участия должностных лиц проверяемой организации. Компьютер, из которого якобы извлекли «страховую схему уклонения от налогов», хранился не опечатанным надлежащим образом, даже без указания номера его системного блока, перечня файлов и дат их формирования. Кстати, аналогичные схемы, по мнению специалистов, уже широко известны и неоднократно публиковались, в том числе и в СМИ. Ничего, кроме рекламы и иллюстрации выгод страхования, предоставляемых государством, они, как правило, не содержат.
Большинство официальных документов прокуратуры Дзержинска (постановления о заключении под стражу, о продлении срока содержания под стражей, отказы по всем ходатайствам по делу) подписывал заместитель городского прокурора К.М.Шапкин. Не потому ли, что он являлся отцом одного из работников следственного отдела городской налоговой полиции? То муж следователя приглашается в качестве понятого, то сын заместителя прокурора работает в налоговой полиции — допустимо ли это с точки зрения объективного расследования?
Находясь в плену обвинительной версии, следователи (а в дальнейшем и суд) не допускали даже мысли о необходимости назначения судебно-бухгалтерской экспертизы. Вместо следователей и суда эту работу выполнили адвокаты с помощью экспертов Института законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве РФ. В заключении этого авторитетного учреждения говорится:
«В рассматриваемом случае использование налоговых льгот по страховым выплатам нельзя назвать неправомерной схемой, поскольку она реализовывалась в рамках действующего налогового и гражданского законодательства.
. В действиях руководства предприятия не содержалось составов налоговых правонарушений, предусмотренных налоговым законодательством, поскольку страховые выплаты физическим лицам по вышеназванным основаниям не подлежат налогообложению».
А как энергично работали следователи со свидетелями! В ходе судебного процесса, по мнению защиты, было достоверно установлено, что Эльвира Топко и Александр Колесов оказывали на них психологическое давление. Они также утверждают, что следователи использовали даже физические недостатки свидетелей (едва слышащему человеку, например, не давали читать протокол допроса, а зачитывали вслух).
Еще до суда Александром Колесовым были, по утверждению адвокатов, даны интервью местному и областному телевидению. В них авансом, так сказать, утверждались противоправные действия Юрия Шевченко.
21 апреля 2000 года начальник УФСНП РФ по Нижегородской области Обухов А.А. подтвердил, что грубые нарушения действительно имели место, а виновные «строго» наказаны. На самом же деле оба следователя отделались легким испугом: Эльвира Топко заработала выговор, по Александру Колесову ограничились обсуждением.

Вчера — подследственный, сегодня — инвалид
Желание следователей во что бы то ни стало доказать обвинительную версию, по мнению представителей защиты, вполне объяснимо: пути назад у них просто не было. Ведь в соответствии с ч. 1, 2 ст. 301 УК РФ заведомо незаконное задержание — наказывается ограничением свободы на срок до трех лет, либо арестом на срок от четырех до шести месяцев, либо лишением свободы на срок до двух лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет или без такового. Заведомо незаконные заключения под стражу или содержание под стражей — наказываются лишением свободы на срок до 4 лет. А согласно статье 299 УК РФ «привлечение заведомо невиновного к уголовной ответственности — наказывается лишением свободы на срок до пяти лет».

Примета сегодняшних дней
Вот как прокомментировал ход судебного процесса руководитель группы защитников Юрия Шевченко московский адвокат Сергей Антонов.
— В начале процесса, — рассказывает Сергей Владимирович, — мы надеялись на объективное рассмотрение этого дела в городском суде Дзержинска. Однако весь последующий ход разбирательства эти надежды похоронил. Стиль ведения заседаний, продемонстрированный председательствующим судьей С.В.Кузоватовым, свидетельствовал о его предвзятом, заранее обвинительном отношении к подсудимому, недостаточном знании налогового, страхового и даже уголовного законодательства.
Мы долгое время надеялись добиться изменения Юрию Шевченко установленной ранее меры пресечения. Это было бы и юридически правильно, и по-человечески понятно: ведь он и туберкулез получил, стал по сути инвалидом именно вследствие неправомерного заключения под стражу. Было очевидным и то, что собранные обвинением доказательства, позволяющие инкриминировать ему статью о тяжком преступлении, в ходе судебного разбирательства не нашли своего подтверждения. Однако все наши попытки оказались безрезультатными.
— И, тем не менее, он осенью 2000 года был освобожден из-под стражи.
— Да. Но до этого он просидел почти год. И лишь когда в суд из следственного изолятора поступило медицинское заключение о невозможности нашего подзащитного участвовать в судебном заседании по состоянию здоровья, судья был просто вынужден освободить его из-под стражи. А вероятнее, он испугался, что Юрий Шевченко в неволе и без специального лечения может умереть, так и не дождавшись приговора. Скорее всего, отпустил он Шевченко из-под ареста с сожалением: ведь тюрьма во все времена с успехом использовалась как сильнейшее средство давления на человека. Подсудимый, да еще больной, от одного только пребывания в течение продолжительного времени в переполненной камере может «сломаться» и согласиться с любыми обвинениями. На это, похоже, и рассчитывал С.В.Кузоватов. Возможно, именно этим мотивом он руководствовался и в том случае, когда мы предложили суду назначить квалифицированную судебно-бухгалтерскую экспертизу документов. Поддержки мы не получили. Более того, С.В.Кузоватов еще и попытался уговорить Юрия Шевченко отказаться от нее, ибо она, по его словам, мол, только продлит на 2-3 месяца срок пребывания под стражей и еще более ухудшит его здоровье. Трогательная забота, ничего не скажешь, если учесть, что в дальнейшем он приговорил его к 8 годам лишения свободы.
Мы и раньше неоднократно ходатайствовали об изменении подзащитному меры пресечения, однако и тогда суд нам навстречу не пошел. Причем в нарушение процессуальных норм несколько раз отрицательные решения принимались прямо в зале суда, а не в совещательной комнате, как того требует закон.

Сон разума или юридическая невменяемость?
— Сергей Владимирович, вы упомянули о судебно-бухгалтерской экспертизе.
— На ее проведении мы настаивали еще в сентябре 2000 года. Она вовсе не являлась попыткой затянуть процесс. Она была продиктована искренним желанием с помощью компетентных специалистов в области страхового и налогового законодательства восстановить истину. При сложившихся обстоятельствах это, на наш взгляд, было совершенно необходимо, потому что специалисты местной налоговой полиции, составившие акты, положенные в основу обвинения, имели, мягко говоря, явно недостаточную квалификацию.
Причем акты эти следователи еще и приравняли к заключениям экспертов, что вообще является юридическим нонсенсом. Суд на эти нарушения не только никак не отреагировал, но и «изобрел» новое процессуальное положение: допрашивал этих сотрудников не в качестве свидетелей, а как экспертов. Полный абсурд.
— А как отреагировал суд на допущенные в ходе предварительного следствия и отмеченные облпрокуратурой нарушения, о которых «Российская газета» в свое время уже сообщала своим читателям?
— Подавляющее большинство их, к великому сожалению, не было устранено. В представлении облпрокуратуры на имя начальника УФСНП РФ по Нижегородской области Обухова А.А., например, указывалось на незаконность постановления о принятии дела к производству, подписанное двумя следователями без создания следственной группы и без разъяснения Юрию Шевченко права на отвод. Вместо того, чтобы отменить его, кто-то не мудрствуя лукаво взял и закрасил одну фамилию, не оговорив даже этого исправления, как того требует закон. А некоторые документы вообще исчезли из дела.
В ходе судебного процесса обнаружилась еще и фальсификация ряда доказательств. Вот как, например, устранялось грубое нарушение УПК — использование следователем Эльвирой Топко в качестве понятого собственного мужа при осмотре компьютера. Ее коллега Александр Колесов 24 марта 2000 года, то есть спустя полгода после первичного осмотра компьютера, просто взял и составил новый протокол, но теперь уже с приглашением других понятых. Причем одна из них во время допроса в судебном заседании показала, что действительно участвовала при осмотре каких-то документов в налоговой полиции. Однако компьютер тогда не включался, и содержащаяся в нем информация не воспроизводилась. Было также установлено, что в указанный промежуток времени системный блок вычислительной машины вообще находился в помещении суда и никому не выдавался. Да и во внутренних учетных записях компьютера нет сведений о его включении 24 марта. Если это и есть устранение процессуальных нарушений, то что же тогда фальсификация?!
И еще один достаточно интересный факт: после изъятия компьютера у Юрия Шевченко системный блок, оказывается, работал 10 сентября 1999 года, то есть еще до его официального осмотра в ходе следствия. При этом кто-то уничтожил 162 килобайта информации, а несколько позже еще и изменил 200 файлов и 92 — создал заново. Не сдержавшись в ходе процесса, судья Кузоватов в сердцах бросил представителям налоговой полиции, что, мол, было хоть какое-то подобие доказательства вины подсудимого — и то испортили.
Когда фальсификация доказательств стала очевидной, Юрий Шевченко в зале суда обратился к государственному обвинителю Ю.В.Разборовой с письменным заявлением о возбуждении уголовного дела в отношении следователя Колосова. Однако она отказалась его принять. Аналогичное заявление подзащитного в тот же день было передано и в прокуратуру Дзержинска. Но ответа не последовало.
В любом цивилизованном государстве итогом даже десятой части тех грубейших нарушений со стороны органов следствия, которые имели место по этому уголовному делу, стало бы, по крайней мере, немедленное увольнение следователей с работы и освобождение обвиняемого из-под стражи с прекращением его преследования в уголовном порядке.
Что касается суда, то он не только не отреагировал на указанные выше нарушения следственных органов, хотя обязан был это сделать, но и положил в основу приговора не получившие подтверждения в ходе процесса доказательства.

Презумпция виновности
— Сергей Владимирович, но ведь принцип презумпции невиновности никто еще пока не отменял.
— О чем вы говорите, если председательствующий С.В.Кузоватов полностью оставил без внимания представленные нами доказательства невиновности нашего подзащитного! К их числу относились разъяснения Министерства финансов России, Росстрахнадзора, видных ученых в области налогового и гражданского законодательства, заключения ведущих специалистов Института законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве РФ. Тогда мы поняли, что он не заинтересован в установлении истины по данному делу. Большинство наших законных требований, ходатайств и замечаний, как правило, игнорировалось. Порой создавалось такое впечатление, что в зале суда кроме положенного по закону одного обвинителя постоянно находится еще и второй, так сказать, добровольный, и роль его достаточно успешно выполняет председательствующий С.В.Кузоватов. Ничем иным, кроме предвзятости, объяснить его поведение просто невозможно.
Еще в мае 2000 года перед началом судебного процесса Юрий Шевченко вне каких-либо процессуальных рамок был доставлен из следственного изолятора к С.В.Кузоватову на беседу. Хотя законом таких «приватных посиделок» не предусмотрено. Если все же обвиняемый приглашается на такой разговор, то на нем должны обязательно присутствовать и адвокат, и секретарь. На этой беседе обвиняемому было предложено отказаться от услуг московских адвокатов. Взамен судья пообещал быстро рассмотреть дело и вынести мягкий приговор с последующей амнистией. Тем самым он уже тогда проявил свою заинтересованность в вынесении обвинительного приговора. Однако Юрий Шевченко от сговора отказался и подал заявление об отводе судьи, но получил отказ. И лишь спустя некоторое время по требованию защиты было составлено некое подобие письменного определения по данному поводу.
Еще один яркий пример. Когда подсудимому было разрешено высказаться по сути и содержанию обвинительного заключения, Кузоватов грубо прервал его после того, как тот отказался признать свою вину.
Таким образом, судья лишил Юрия Шевченко возможности высказаться по существу обвинения. Возражения адвокатов на подобный беспредел он также проигнорировал и лишь впоследствии из-за наших настойчивых требований приобщил их к материалам дела вместе с заявлением подзащитного.
Любые наши попытки добиться исполнения элементарных требований закона наталкивались на активное противодействие следственных органов налоговой полиции, прокуратуры и суда г. Дзержинска.

Одна статья сменить другую спешит.
Все доказательства следствия, — продолжал Сергей Антонов, — были нами опровергнуты в ходе судебного процесса, что объективно подтверждается видеозаписью, которая велась по нашему настоянию. Все происходящее производило впечатление защиты «чести» местного мундира. Более того, судья не только вынес Юрию Шевченко за вмененные ему «преступления» несправедливый, по моему глубокому убеждению, приговор, но и определил несговорчивому подсудимому максимально суровое наказание — в виде 8 лет лишения свободы. При этом в приговоре полностью проигнорированы все доводы защиты, будто ее на судебных заседаниях и не было вовсе.
— Итак, мы вплотную приблизились к приговору, вынесенному судьей Кузоватовым. Каково ваше отношение к его содержанию?
— Обстоятельства, изложенные в нем, совершенно не соответствуют действительности. Они — ирреальны.
Описывая состав преступления по так называемой легализации денежных средств, судья значительно изменил его формулировку по сравнению с тем, как она звучала в обвинительном заключении. Сделано это было по той причине, что ни на предварительном следствии, ни в ходе судебного заседания ничем не были подтверждены факты получения незаконным путем филиалом страховой компании денег, перечисленных на его счет организациями.
Состав преступления по ст. 174 УК РФ предусматривает в качестве обязательного элемента заведомую незаконность происхождения денежных средств, которые затем легализуются для осуществления предпринимательской или экономической деятельности. В рассматриваемом случае филиал получал их на основании не оспоренных и не признанных незаконными в суде договоров.
В основе данного эпизода обвинения — исключительно субъективные суждения сотрудников налоговой полиции г. Дзержинска, изложенные в составленных ими актах и их показаниях. Весьма примечательно, что, взяв их за основу обвинения, суд, тем не менее, не решился в приговоре прямо сослаться на данные «доказательства». Причина единственная — несостоятельность доводов вышеназванных сотрудников налоговой полиции, установленная при их допросах в ходе судебного заседания.
Выводы суда по схеме выплаты заработной платы в данной части не только не соответствуют установленным в судебном заседании фактическим обстоятельствам дела, но и противоречат им. В ходе процесса установлено, что Юрий Шевченко не предпринимал каких-либо мер для организации уклонения предприятий от уплаты налогов. Все проведенные им операции являлись правомерными и законными.
Заключение гражданами договоров добровольного страхования жизни тоже правомерно. Имеется лицензия на данный вид деятельности, договоры оформлены правильно, и их законность сторонами не оспаривалась, судом они недействительными не признавались.
Не будем далее утомлять читателей газеты сложностями юридической терминологии, перечислением фамилий и организаций — все это имеется в нашей кассационной жалобе на приговор, направленной в Нижегородский областной суд. Мы готовы предоставить ее тем, кого заинтересуют детали дела, а также видеозапись процесса.
Приведем сразу наши выводы, за их корректность мы ручаемся своей профессиональной репутацией. Главное в них заключается в том, что действия Юрия Шевченко как директора филиала страховой компании были правомерными. В соответствии с Законом РФ «О подоходном налоге с физических лиц» выплаты по договорам добровольного долгосрочного страхования жизни не облагаются налогом.
Таким образом, все упомянутые сделки Юрия Шевченко правомерны. Никто их в судебном порядке не оспаривал. А совокупность законных действий не может рассматриваться как преступление. Это аксиома.
— Сергей Владимирович, а какие еще, с вашей точки зрения, нарушения допустил суд?
— Возьмем, например, обвинения Юрия Шевченко по статьям 33, ч. 3 и 199, ч. 1 УК РФ. По ним Шевченко в 1996 году, по мнению суда, совершил серьезное преступление. Однако в действовавшем в то время УК РСФСР такой состав преступления вообще не был предусмотрен. В нем тогда содержалась лишь статья 162-2. Она устанавливала ответственность граждан за неуплату налогов в крупном размере без наказания в виде лишения свободы да еще подпадала под действие целого ряда актов об объявлении амнистии.
Общеизвестно, что более строгий новый уголовный закон обратной силы не имеет. Абсурдное решение суда, который применил в отношении подсудимого не действовавший в те годы этот правовой акт, может свидетельствовать либо о его предельно низкой квалификации, либо о целенаправленном характере процесса, либо о том и другом вместе взятом. Так о чем тут говорить?
Согласно приговору Дзержинского суда Юрий Шевченко обвиняется в получении крупной денежной суммы по нескольким «фиктивным» страховым полисам по доверенностям от страхователей и неуплате с этих средств соответствующего налога. Это уже абсурд в квадрате. Мало того, что человек денег не присваивал, ему еще вменяется, что он не заплатил с выдуманных следователями «преступных» доходов налог.

Это значит, кое-где у нас порой адвокатам рано думать про покой
— Наш подзащитный совершенно невиновен, — утверждает Сергей Антонов. — Потому мы и подали кассационные жалобы в вышестоящую инстанцию. Ибо закон обязывает обеспечить право подсудимого на защиту, и когда оно грубо нарушается, то и сам суд неминуемо превращается в пародию. Для нас совершенно очевидно: Юрий Шевченко должен быть оправдан и освобожден. Лиц же, виновных в фальсификации доказательств и его незаконном осуждении, необходимо привлечь к ответственности. Ведь нарушены не только юридические законы, но и основополагающие конституционные права человека — на свободу, здоровье, жизнь и даже на элементарное правосудие. О моральных аспектах этого «уголовного» дела и говорить не приходится. Вследствие бездушия и недостаточного профессионализма представителей местной Фемиды было разрушено благополучие целой семьи, а ее глава, по сути, стал инвалидом. Мы, адвокаты Юрия Шевченко, просто обязаны добиться справедливости, хотя и полагаем, что сделать это в ближайшее время будет трудно. Ибо сопротивление будет достаточно сильным.
Правосудие тем и отличается от несправедливого суда, что адвокаты — такие же полноправные участники судебного процесса, как обвинители и судьи. Хотя, и это приходится признать с горечью, наше государство все еще не готово по достоинству оценить адвокатскую деятельность. Вспомните, как в зарубежных фильмах защитник разговаривает с судьей, комиссаром полиции и прочими «силовиками». На равных. У нас же следователь, судья и прокурор — это фигуры, а адвокат будто сам по себе. И если задеты честь мундира, ведомственные интересы, то защитнику сразу же намекнут на его место в судебном процессе. По их мнению, — третьестепенное. Нечто вроде статиста в театре. В итоге все его ходатайства, заявления и призывы уходят в песок и не принимаются во внимание. Именно так и произошло в Дзержинске.
Есть и еще один немаловажный аспект в этом деле. Юрий Шевченко представлял ту часть бизнеса, которая также служит делу защиты человека — страхованию. В какой-то степени оно близко функциям адвокатуры. Страховое дело может и должно развиваться в России и также служить защитой ее гражданам, как оно служит людям во всем мире.
Я особо хочу подчеркнуть, что оценка результатов следствия и хода рассмотрения этого «уголовного» дела и вынесенного приговора является нашим гражданским долгом и профессиональной обязанностью и ни в коем случае его нельзя расценивать как попытку повлиять или оказать какое-либо давление на кассационную судебную инстанцию.
Дело Юрия Шевченко настолько юридически абсурдно, а по-человечески жестоко, что мы просто не можем, не вправе молчать. У нас огромная, перекочевавшая из прошлого государственная машина обвинителей — следователей, судей, прокуроров, и адвокаты не должны оставлять человека наедине с несправедливостью. Нельзя допустить превращения суда исключительно в фабрику обвинительных приговоров. Мы защищаем не только Юрия Шевченко, мы защищаем саму идею правосудия, возможность любого гражданина отстоять свою свободу, жизнь и честь. И еще. Случай с Юрием Шевченко — лишнее подтверждение острейшей необходимости судебной реформы, о которой было сказано в недавнем Послании Президента России Федеральному Собранию.

ПАЛЬЧИКОВ П., РОМАНОВСКИЙ В.

Вся пресса за 25 апреля 2001 г.
Смотрите другие материалы по этой тематике: Суды и расследования

Смотрите так же:

  • Купить гараж в гск север северодвинск Купить гараж в гск север северодвинск Центр Автомобильных перевозок http://www.avtotransit.ru/ или другие ТК, у которых есть терминал в г.Ростов-на-Дону, Батайск.. Доставка транспортными компаниями выгодна, когда в Вашем городе есть терминал […]
  • Земельный участок малаховка купить Земельные участки в Малаховке Всего 37 объявлений Всего 37 объявлений Продается земельный участок, 12 соток, 15 км за МКАД. 11 сентября 399 Риелтор Пожаловаться Заметка 400 м от ж/д станции Коренево, 20 мин от Выхино, […]
  • Автоюрист борис михайлович Антистраховщик™ - страховые споры, автоюрист Информация 1 100 записей к записям сообщества А теперь ещё одна афера от "любимой" компании #Росгосстрах. Спасибо Алексею Закубрину (https://vk.com/oknaideti) за информацию. Как мы все знаем, если ты […]
  • Храм инков гпк Храм инков гпк Обсуждение квеста "Теночтитлан", посмотреть прохождение Вы можете на нашем сайте, пройдя по [Для просмотра данной ссылки нужно зарегистрироваться] ссылке. В: А как ввязаться в этот квест? О: Надо высадиться на Береге москитов (он […]
  • Стандартный вычет на третьего ребенка инвалида Стандартный налоговый вычет на детей в 2018 году Стандартный налоговый вычет на ребенка — это сумма заработка, с которой не будет удерживаться подоходный налог (НДФЛ) в размере 13%. Эта льгота уменьшает налоговую базу и позволяет увеличить «чистый» […]
Комментарии запрещены.